Подсознательно искали следы крови и надеялись, что не найдем. Доброволец рассказал о войне с Россией

Уже целых семь лет идет война между Украиной и Россией. За это время в военном конфликте участвовали около 40 добровольческих батальонов.

Благодаря их мужеству Украина борется до сих пор. Именно они востают против «мира на коленях», а идут только к победе.

Корреспондентка «Полтавской Хвыли» (далее — К.) пообщалась с одним из таких мужчин, который добровольно отправился на войну с Россией. Его имя — Владимир, и он был на войне два года.

К. Почему решили пойти воевать?

Почему пошел? Потому что, по моему убеждению, у каждого мужчины должно быть ощущение того, что правильно, а что нет. Ну и еще одна причина — я обещал своему товарищу, Дмитрию Коряку, что я пойду.

К. Что предшествует отправке на Восток? Были какие-то учения?

Я мог выбрать, в какой батальон попаду. Я сначала хотел в один — но те начали что-то там «мутить воду». Между тем, обо мне узнала знакомый военный медик, которая предложила попробовать в другом. Я взял у нее отношение — это документ о том, что батальон собирается тебя взять на определенную должность. Отнес ее в военком, и мне сообщил, что есть еще месяц-два до отправки к учениям. Но все произошло гораздо быстрее. Примерно через три недели мне позвонил военком и сообщил о том, что я уже завтра быть в «Десне».

169-й учебный центр «Десна» имени князя Ярослава Мудрого (169 НЦ, в/ч А0665) — военная часть Вооруженных сил Украины, специализирующееся на подготовке личного состава для различных родов Сухопутных войск Украины. Подчиняется непосредственно командованию сухопутных войск.

Поэтому я за день-два собрался, сообщил на работе, что меня мобилизовали, и отправился в Черниговскую область. С работой проблем не было, так как, если тебя мобилизируют, ты работаешь официально, и у тебя нормальная компания, то рабочее место за тобой сохраняется. Плюс ты продолжаешь получать свою среднюю заработную плату. В любом случае, со мной именно так и произошло.

Затем — два месяца учебы в «Десне»

К. Как было в «Десне»?

О «Десне» ходит много слухов. Так, обучение там жесткое и затянутое — но оно хорошо готовит к тому, что тебя ждет в военной части. По моментах, которые запомнились: там было холодно и почти не обогревалось помещения. Я немного приболел, имел небольшую температуру и вывихнутое плечо. Нас разбудили в 4:30 утра. Заставили идти на полигон и на стрельбища. Всем, кто заболел, предложили остаться, но я тогда отказался. Показалось, что что-то здесь не так — и все же это «Десна», здесь не должно быть поблажек.

Мы все оделись, взяли оружие и пошли на полигон. Там нас оставили ждать. Через минут двадцать слышим — мат, кто-то кричит и ругается. Возвращаем головы, а все те, кто хотел «откосить», тянули на себе тяжеленные мишени, килограммов по 30 каждая, а то и больше.

poltavska-khvilia_xcwi/ZEOqEWm7g.jpeg

Еще один яркий момент — когда нас заставляли пешком преодолевать большие расстояния. В качестве примера, за короткий проступок мы бежали колеей несколько часов за поездом, в котором ехали все наши в казармы. Питание также было не очень. И еще и наряды очень изматывали вместе с ранним пробуждением. Если ты провинился, тебя могли раньше снять с наряда и поставить в новый тот же день. И получалось, что несколько дней подряд ты просто не спишь. Были проблемы и с одеждой — то не выдали, а то — не того размера.

К. Как было в батальоне и на позициях?

Легче всего, если можно так сказать, было в батальоне, в Мариуполе. Там ты должен выполнить приказ, задачи, которые ты выполнять. По дисциплине, так сильно, как в «Десне», не гоняли. Вечером все сделал — свободный, или как повезет.

То самое на боевых позициях, там вообще все не так. Там и график, и задачи, и не спали сутками, и не ели нормально. Было и такое, что получали продукты на неделю, съедали за два дня, а потом «лапу сосали».

poltavska-khvilia_xcwi/UNswEZm7R.jpeg
Фото із особистого архіву добровольця

Проблемы были и с принятием душа. Летом — это был «летний душ», зимой грели воду в чайниках, корыте или вообще вытирались влажными салфетками. Мылись когда раз в неделю, когда даже реже.

Поэтому дай Бог здоровья тому, кто придумал влажные салфетки!

Еще один минус — туалет. Часто к нему надо было идти около километра. Ну и плюс там полная антисанитария.

Особенно трудно было в разведывательно-наблюдательном пункте. Туда ты идешь на три-пять дней, а там же ни огонь не зажжешь, ничего. Этот пункт впереди позиций, поэтому там следовало вести себя крайне осторожно и тихо.

Эти пункты выглядели по-разному. Чаще всего, это были заброшенные здания или полузаваленные подвалы на пожарищах.

Первый бой — это всегда страшно

Когда начался первый обстрел, было очень страшно. В то время мы как раз вместе с моим собратом отошли поисследовать местность. Были сзади своих позиций, думали, что ничего не будет. Не взяли с собой ничего: ни бронежилетов, ни оружия. Имели с собой только одну РГО-шку (граната - авт.) на двоих. Как начался обстрел, успели спрятаться в подвал одного из домов, находившийся неподалеку от наших позиций. Помню, говорю своему собрату, мол, если что, то хоть подорвемся вместе. Ну а что же делать?

Еще был один страшный случай. Нам приложили по радиоперехвате, о том, что могут мимо пробраться сепары, чтобы захватить кого-то в плен. И мы вдвоем с напарницей пробрались вперед наших позиций, заняли одно место на втором этаже одного из домов и наблюдали за ситуацией. Дом был изуродован танками, было много дыр. Мы хорошо замаскировались. Однако и был недостаток — имели слепые зоны.

Тогда заметили одну вражескую группу, доложили об этом — их отогнали пулеметами, потом другую — тоже. Затем третья группа почти вплотную подошла к месту, где мы прятались с напарницей. Мы их не видели, но слышали шаги и голоса. Их было где-то пять. Сообщили об этом в рацию — но те, кто нас прикрывал, не ответил ничего. Так и не смогли с ними связаться. Тогда стало страшно. У нас на двоих был пулемет, автомат с ПБС (прибор бесшумной стрельбы — авт.), Гп-шка (подствольный гранатомет — авт.) И несколько ВОГив (гранатометный выстрел — авт.). То есть бой мы бы принять не смогли. Мы еще и были в доме без крыши, нас бы просто забросали гранатами.

poltavska-khvilia_xcwi/g4arEWi7R.jpeg

Нам повезло — сепары пытались проникнуть в дом, но потому, что мы забаррикадировали вход, те подумали, что дом полуразвалившийся и пустой. Затем позади нас начался небольшой бой, сепары подумали, что их «сожгли», поэтому отступили.

Еще одна ситуация произошла тогда, когда я был один. Шел бой, а я был корректировщик, занял место на втором этаже одного из домов. Оружие осталось на первом. Мой дом начали обстреливать, а я понимаю, что я совсем один. И в ближайшее позиции я никак не добегу, вдруг что. Передавал координаты, откуда обстреливают, еще часа два-три. Ждал ночи, потому что в сумерках бы выбраться не смог. Мне повезло, что РПГ ко мне не долетали.

К. Это вы во время разведки исследовали заброшенные дома? Что находили?

Местами все напоминало какой-то постапокалипсис. У некоторых домов в гаражах стояли сгоревшие автомобили, посекло осколками так, что люди не смогли на них поехать. Очень много брошенных вещей. Особенно ужасно было видеть детские фотографии, приваленный кусками кирпича, игрушки, маленькие заброшенные кроватки. В таких местах мы подсознательно искали следы крови и очень надеялись, что не найдем.

К. Как там, на войне?

Там все ощущается не так, как здесь. Там ты постоянно, как под легким алкоголем.

Когда ты выбираешься из опасности, где ты с легкостью мог и погибнуть, чувствуешь адреналин, кайф и радость. Это затягивает. Именно поэтому многие туда возвращается.

Ярослава Фоніна

Еще с рубрики: "Лонгрид"

Последние публикации

Обсуждение

Написать комментарий